В годы Великой Отечественной войны в Красной Армии плечом к плечу сражались представители всех республик Советского Союза. Один из них — тунгус (так исторически называли эвенков) Родион Комбагир. Ветеран умер в 1993 году. В своих воспоминаниях ранее он рассказал, как «охотился» на немцев и почему не любил носить в бою каску. Подробности в материале irk.aif.ru.
В военкомат шли 5 дней
«В июне 1941 года на оленеводческую стоянку в устье реки Дёлокон приехал мой дядя и говорит: война началась, — вспоминал Родион Яковлевич. — На следующий день я с матерью вернулся в село Наканно, отец и дядя остались в стаде. По приезде я сразу пошёл в сельсовет и написал заявление, чтобы отправиться на фронт добровольцем. Вызвали в районный военкомат в Ербогачён, отправились туда, шли пешком 5 дней».
Однако на фронт Родиона Яковлевича тогда так и не взяли — ему на тот момент ещё не было 18 лет. А вот в июле 1942 года ему пришла повестка. Мобилизованных отправляли из Ербогачёна — они должны были переправиться на другой берег, где мобилизованных у колхозного двора ждали лошади.
«Каждому дали по лошади, мы выстроились попарно и двинулись: провожающие родные и близкие шли рядом, держась за стремена сёдел, старались второпях дать напутственные советы, — писал фронтовик. — Постепенно они начали отставать и в итоге остались позади, продолжая махать и утирать слёзы. Когда зарыдали женщины, стало не по себе. Вспомнил мать, когда она, провожая меня, шла вдоль берега и просила писать письма. Я прослезился. Но грусть быстро отошла, заглушилась пением. Пели мы от всей души, чувствовали себя настоящими кавалеристами».
Из Иркутска призывников отправили на фронт на поезде в Монголию. Там их распределили — Родион Яковлевич попал в артиллерию. В сентябре его отправили в командировку на запад с лошадьми. Он думал, что потом его и его товарищей отправят обратно, но в итоге они оказались в Свердловской области. Там Комбагир попал сначала в связисты, а потом в пехоту. На дворе был конец декабря 1942 года.
«Два или три дня стоял на посту у знамени полка, затем нас, новичков, отправили на фронт, — вспоминает Родион Яковлевич. — Как-то днём я стоял на посту в дзоте и вдруг заметил передвижение, то есть, частое движение немецких солдат и офицеров. Я решил „поохотиться“ за ними для проверки попадания. Стрелял одиночными трассирующими пулями из простой винтовки с расстояния около 800 метров. Попал прямым попаданием — было хорошо видно, как попадают трассирующие пули в немцев. Я не заметил, как сзади подошёл командир полка. Он наблюдал за моей стрельбой, сказал: „Отлично стреляешь“. Я заробел. Он меня успокоил и начал расспрашивать, кто я такой. Рассказал, что северянин, по национальности эвенк. Он спросил: „А как белок стреляешь?“ Сказал: чтобы белка была первосортной. Стреляем в глаз или голову. Он записал мою фамилию и сказал: „Будешь снайпером“».
Каски на винтовках
Комбагиру и двум его товарищам выдали снайперские винтовки, бараньи полушубки, валенки и маскхалаты. Они уходили «охотиться» и возвращались в сумерках. Пару раз оказывались под артиллерийским и миномётным обстрелом. Первый раз укрылись за подбитым танком, второй раз — в заброшенном доме отдыха. Из последнего успели выскочить за пару мгновений до того, как потолок рухнул.
Родион Яковлевич участвовал в боях по освобождению и обороне Ленинграда. Вспоминал он случай, когда ему приходилось в одиночку охранять участок переднего края обороны — приходилось беспрерывно курсировать по траншее без остановки.
«Страшновато было одному, до соседнего поста далеко. А вдруг поднимутся в атаку немцы — что я сделаю один? Пришла в голову идея: собрать всё оставшееся трофейное оружие: винтовки, автоматы, противотанковые ружья, гранаты — и разложить их на расстоянии 8-10 метров друг от друга, чтобы в случае нападения можно было вести непрерывный огонь из любого вида оружия. Немцы бы подумали, что наши собрали свежие силы для укрепления обороны. Благо в ту ночь враг не посмел сунуться в нашу сторону, и всё обошлось».
Утром пошли в наступление. Комбагир с тремя товарищами-снайперами и незнакомым ему младшим лейтенантом вышли к нейтральной полосе и спрятались в воронке. Последний высунулся, чтобы осмотреться — и тут же упал, поражённый вражеским снайпером. Выйти было невозможно. Стало ясно — попали в ловушку.
«Начал вести наблюдение, ребятам сказал надеть каски на винтовки и медленно поднимать, — вспоминает Родион Яковлевич. — Немец должен был их заметить и выстрелить, а я тем временем определил бы его местоположение. Решалась судьба наша — кто кого обхитрит. Только высунулась первая каска — и тут же от выстрела завертелась на винтовке. Попросил поднять ещё раз, а сам слежу. Вижу, как сначала показалась винтовка, потом голова, а потом он высунулся до середины туловища. Я нажал на курок — и снайпер свалился. Я аж закричал от радости. Выскочили из воронки, побежали вперёд — навстречу повалились немецкие гранаты. Не помню, как схватил первую гранату и швырнул обратно. Падает вторая — мне уже не страшно. Она долетела до врагов и взорвалась. Стал действовать смелее, расчётливее. В это время у моих ног упала ещё граната и взорвалась — из глаз искры полетели, зазвенело в ушах, ударило в бедро и колени».
Родион Яковлевич оказался в госпитале, там он узнал, что о его подвиге написали во фронтовой «Правде» под заголовком «Доблестный воин».
«Политрук прочитал эту заметку, а мой сосед говорит ему: человек, о котором пишут, находится среди нас — и показал на меня. Все стали расспрашивать, откуда я, и я рассказал о себе».
«Солдатом быть лучше»
В конце мая 1943 года Комбагир вновь оказался на фронте — но уже в другом полку. После учений объявили, что его отправят на курсы среднего командного состава. Но Родион Яковлевич отказался, за что схлопотал трое суток ареста.
«Сняли с меня ремень, посадили в недорытую землянку, поставили часового. Вечером принесли ужин, сидим с часовым, болтаем. Приходит комбат, спрашивает: „Хотел тебя продвинуть, а что же ты, дурак, отказался?“ Отвечаю: „Солдатом быть лучше. Война кончится — поеду домой. А командиром и дальше служить придётся“. И в итоге он отпустил меня. Так и остался в своём ефрейторском чине».
В январе 1944 года Комбагир участвовал в прорыве немецкой обороны. Об этом событии он вспоминает так:
«Когда лежали в ожидании сигнала атаки, казалось, что все лежим в лодке, покачиваясь на волнах. Одновременно дух солдат поднимался, когда летели снаряды „Катюши“. Они, как кометы, обгоняли друг друга, образуя сзади себя огненную струю. Охватывало чувство лёгкости, казалось, что сейчас бежали бы в наступление не по земле, а по воздуху, как в сказке. Ощущалось чувство уверенности, вера в победу. Каждый солдат с нетерпением ждал этого дня наступления».
Завязался ожесточённый бой. Комбагир вместе с пулемётчиком заметили немецкий пулемёт, который атаковал правый фланг. Он скосил товарища Родиона Яковлевича, сам он взял его оружие и начал приближаться к пулемёту ползком.
«Видимо, он так увлёкся, что меня не заметил. Я подполз поближе, но меня охватил азарт, что сыграло со мной злую шутку. Брошенная мной граната взорвалась, не долетев до цели. Не успел я выдернуть вторую чеку — по мне просвистела пулемётная очередь. К счастью, в этом бою второпях забыл выкинуть каску. В бой я раньше её с собой никогда не брал — оставлял из-за того, что у меня шея короткая. Когда полз, задняя часть каски упиралась в воротник, она сползала и закрывала глаза. Без неё было удобнее вести наблюдение. Но именно в этот раз каска спасла от разрывной пули».
Комбагир получил серьёзное ранение в руку, перенёс несколько операций. На фронт снайпер уже не вернулся. Весной 1945 года он был уже дома. Переехал с женой в Эвенкию, первое время они жили и работали в селе Учами. Затем переехали в посёлок Тура, где он работал в окружном комиссариате.
За годы войны Комбагир был награждён медалями «За отвагу» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», юбилейным орденом Отечественной войны I степени. Интересно, что медаль «За отвагу» нашла Родиона Яковлевича лишь спустя 40 лет. Наградили его за то, что 19 марта в бою на безымянной высоте западнее озера Барское уничтожил пулемётный расчёт и одного офицера. Также он проявил себя как один из лучших истребителей немцев — на его счету более 20 уничтоженных солдат и офицеров врага.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Здоровья проси! Что запрещено в день апостола Луки 5 мая 2026 
Один человек погиб, трое пострадали в ДТП под Иркутском 
Готовьте тазики! Назван график отключения воды на лето 2026 в Иркутске 
СК организовал проверку после гибели велосипедиста из-за камнепада