В тайге звучат выстрелы. Люди с ружьями наконец пошли в лес на медведей, которые заставляют жителей посёлков и городов в сибирской тайге жить, как в осаде. И опять трагическое сообщение — 25 сентября стало известно о гибели 51-летней женщины в одном из сёл Ирбейского района Красноярского края, который граничит с Нижнеудинским районом Иркутской области. Трагический случай стал 22-м в стране — по данным из открытых источников. В основном все они приходятся на юг Сибири — от Алтая до Бурятии.
Почему охотники почти не добывали медведя раньше, не выкупали лицензии — вообще мало им интересовались? Объясняет в канале «Открытая наука» доцент кафедры охотоведения и биоэкологии ИрГАУ Юрий Вашукевич.
Желчь и лапы не купят
«Очень серьезную роль играет спрос на продукцию медвежьей охоты, — отметил Юрий Вашукевич. — Сейчас ситуация совсем плохая. Какая продукция медвежьего промысла пользуется спросом? Конечно, пользуется спросом сам медведь, особенно крупный, как объект трофейной охоты. Но падает число любителей».
Тут ситуацию можно понять — охота на животных в принципе становится всё менее модной.
Что ещё? Желчь медведя.
«Традиционно эту желчь вываривали, и в банках и в мешочках продавали. Были и покупатели. Но в 90-ые годы прошлого века торговцы вместо медвежьей желчи начали продавать что угодно в очень похожем виде, — объяснил Вашукевич. — И заграничные потребители, в том числе очень серьёзные компании из Южной Кореи, столкнулись с тем, что их бизнес из-за контрафакта стал рушиться. Это очень подорвало сам рынок и сегодня продать выгодно медвежью желчь, скорее всего, не получится».
Чем еще медвежьим активно торговали? Лапами, их поставляли в Китай.
«Лапы — это деликатес в китайской кухне, и понимающих в этом толк — пару сот миллионов человек, — отметил он. — Но потом появился запрет на такую торговлю с серьёзным наказанием с китайской стороны, и сейчас этот бизнес тоже отсутствует».
Ради шкуры и мяса
И всё-таки добывать целого зверя ради того, чтобы выкачать из него желчь или отрезать лапы — это даже звучит жестоко. У медвежатников обычно ценилось мясо — одной туши, которая обычно тянет на 200-300 килограммов, хватает на всю семью на зиму, да ещё шкура — раньше шили медвежьи пологи, шубы. Наконец, считалось «крутым» просто постелить её на пол.
Ситуация изменилась.
«Хороший пример — в этом году я добыл медведя весной, всё как положено, с лицензией. Обзвонил всех таксидермистов иркутских, никто мне 10 тысяч рублей за шкуру не дал, — объяснил он. — Да и мясо у него очень специфическое, на любителя. Плюс к этому надо быть аккуратным и сдавать его на проверку из-за опасности трихиннелёза».
Что в итоге? В итоге медведь, даже добытый, часто остаётся в тайге.
«То есть, если охотнику, скажем так, мешает медведь, приходит на его территорию, разоряет зимовье, скорее всего добудет его, — говорит он. — Но оставит тушу на месте».
Юрий Вашукевич отмечает, что сегодня брать лицензии на медведей есть смысл в целях безопасности. Мало ли что.
«Но чаще всего тот охотник, кто заказывает лицензию на медведя, добывать его не собирается — это требует особой подготовки, особых знаний. Нужно потратить много сил, времени — и зачем? Чтобы свой статус в глазах товарищей повысить?»
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
