Валериан Куйбышев — один из наиболее известных государственных деятелей раннего СССР. Однако до того момента, когда он оказался в партийной «верхушке», ему пришлось пережить немало трудностей из-за своей деятельности подпольщика и агитатора: задержания, аресты, заключения. Более 100 лет назад он оказался в ссылке в Сибири. Именно здесь он встретил свою первую настоящую любовь. Они сбежали с разницей в пару месяцев, чтобы воссоединиться на свободе. Подробности в материале irk.aif.ru.
400 километров в кандалах
Куйбышева отправили в ссылку в село Тутуры на севере Иркутской губернии. До этого была ссылка в Нарым из-за дела о запрещённой литературе, побег в Омск, заключение в томской тюрьме, новая ссылка в Тамбов — и снова побег.
«В августе 1915 года Валериана отправили в Тутуры из Петербургской тюрьмы, сослали его на три года под негласным надзором полиции, — пишет в своих воспоминаниях сестра Куйбышева Елена. — Из тюрьмы всех высылаемых отправили на вокзал, где они сели в последний вагон поезда с решётками на окнах. Конвойные отгоняли всех, кто пытался подойти к ним. Несмотря на это, собралось много провожающих, передавали деньги, еду и приветы от друзей».
До Красноярска арестованные держались вместе, делились провизией. Затем женщин и мужчин разделили, что вызвало возмущение Валериана. Поднялся бунт, который чудом не возымел серьёзных последствий.
«В Иркутске всех посадили в тюрьму: Валериан вошёл в свою камеру и тут же бросился к окну — хотел увидеть, куда оно выходит, — пишет Елена Куйбышева. — Однако сосед предостерёг его: „Здесь не разрешают этого — будут стрелять“. Режим в тюрьме был ужасным: было запрещено петь, громко разговаривать, читать. Кормили какой-то бурдой, в ней плавали черви».
В Тутуры ссыльных направили поздней осенью — им приходилось идти пешком в кандалах. И это притом, что расстояние от Иркутска до места назначения составляет около 400 километров. Погода была скверной: морозы сменялись проливными дождями, тракт, по которому продвигались арестованные, то покрывался ледяной коркой, то превращался в грязное месиво.
«Идти было трудно, но отставать было нельзя — солдаты грозили прикладами, — пишет Елена Куйбышева. — Арестанты шагали по четыре человека в ряд. Валериан шёл бодро, поддерживал под руку своего соседа. Многие вполголоса затягивали революционный марш или песни сибирских каторжников. Валериан недоумевал: почему поют печальные песни, когда можно исполнить весёлую, бодрую».
Собрания под видом танцев
В Тутуры ссыльные приехали 1 декабря, и все тут же разошлись подбирать себе квартиру. Валериан снял комнату в маленькой крестьянской избе — помещались в ней только кровать, стул и стол. Однако революционер не унывал. По воспоминаниям ссыльнопоселенца В. Солдаткина, который оказался в селе раньше, не раз вместе они ходили помогать местным: рубили лес, пилили дрова. Впрочем, делали они это не бескорыстно — деньги были нужны, чтобы банально не умереть от голода.
«Куйбышев относился к суровым условиям края, приютившего его, с благодарностью, — говорится в статье Виктора Ефименко для газеты „Ленинская правда“ к юбилею Куйбышева. — Сибирь с её красотами, великолепными красками всех времён года вызывала в нём прилив поэтического вдохновения. Он, вынужденно оторванный от активной революционной работы, раскрыл своё сердце великолепным видам суровой снежной зимы, жаркому, наполненному ароматами скошенной травы лету и трепетным запахам весны».
По приезду в Тутуры Куйбышев, по заверениям современников, растормошил всех. Он организовал в селе артель грузчиков и столовую. Последнее было особенно актуально для ссыльнопоселенцев, не имевших достаточно денег, чтобы обеспечить себе полноценное питание.
«Кроме того это давало возможность общаться друг с другом, не вызывая подозрения у полиции, — отмечает ссыльнопоселенец И. Ионов. — Один из пустовавших домов был занят под столовую, заведующим стал товарищ Тихомиров. Он готовил пищу на весь коллектив ссыльных, а сделать это было довольно сложно — едоков было более 30. Обед в этой столовой стоил 20 копеек, существовала и касса взаимопомощи. Так что никому не грозила голодная участь».
Не забывали о революционной работе, которую, впрочем, приходилось маскировать.
«Мы часто собирались будто бы на вечеринку, потанцевать, — рассказывал Ионов. — Для отвода глаз сначала немного плясали. А потом садились и обсуждали партийные вопросы».
Ссыльные любили петь «Марсельезу», «Замучен тяжёлой неволей» и другие революционные песни. Местная молодёжь вскоре переняла их и тоже стала исполнять их под гармошку на улицах.
Местных жителей в Куйбышеве удивляло то, что он сам выполнял все бытовые дела, не обращаясь ни к кому за помощью. Вот такой случай приводит Елена Куйбышева:
«Чудно смотреть, как Куйбышев сам прибирает свою комнату, даже пол сам моет, — говорила одна девушка, застав Валериана за мытьем пола. — Вы бы меня покликали, — просила она. — Я бы и убрала.
— А я и сам могу. Видишь, как хорошо вымыл. Это легко! Пол деревянный. Вот в тюрьме труднее, там каменный пол, и то я его научился до блеску натирать.
— Вы всё умеете делать? — смеется девушка.
Валериан весело рассказывал ей, что он умеет варить кашу и суп.
— А вот блины печь не умею, это трудное занятие, ты меня как-нибудь поучишь».
Профессиональная подпольщица
Именно в Тутурах Валериан Куйбышев встретил свою первую любовь. Ей стала Прасковья Стяжкина — также ссыльная, профессиональная революционерка, которая вступила в партию ещё в 1908 году и заработала репутацию опытного конспиратора-подпольщика.
Подробных свидетельств об их романе не сохранилось, но известно, что он был насыщенным. Пана помогала Валериану с выпуском рукописного иллюстрированного журнала «Елань», а он посвящал ей свои стихи.
Долго в Тутурах Куйбышев и Стяжкина не пробыли: спустя несколько месяцев после прибытия задумали план побега. Впрочем, товарищи пытались отговорить Валериана от этого предприятия, мотивируя это тем, что ему дали маленький срок — всего 3 года — а попытка бежать может ухудшить его положение.
«Загрустил Валериан, потянуло его в центр, к рабочим организациям, — пишет Елена Куйбышева. — Он чувствовал, что там его силы нужнее, что именно там он принесёт больше пользы. Подходящий случай представился весной. Решили воспользоваться Масленицей — местные пекут блины, катаются на тройках в широких сибирских санях. Да и бдительность полиции тоже в некоторой степени ослабевает».
Стоит отметить, что, по воспоминаниям ссыльнопоселенки А. Ивановой-Сергеевой, охрана в ссылке и без того не была слишком уж строгой.
«Два раза в неделю к нам ко всем на дом приходил стражник, проверял, все ли на месте. Нередко при этом он довольствовался устным ответом, мол, те-то отлучились туда-то в пределах села. Это обстоятельство сыграло не последнюю роль в успешном завершении замысла Куйбышева. Относительно свободным было и перемещение от одной деревни к другой», — рассказывала А. Иванова-Сергеева.
Вот и настал день побега. Валериан вместе с товарищами сели в сани и выехали из Тутур — попросили местного крестьянина, чтобы тот довёз их до Качуга, якобы в гости к друзьям. Выехали весело, шумно, со смехом и праздничными песнями.
«Крестьянин тоже был весёлым — они не подозревал, что его обманывают, и он на самом деле участвует в организации побега, — отмечает Елена Куйбышева. — Ездоки же были озабоченными, поскольку боялись встречи со стражником. Но вот, прошла Масленица. Стражники пошли по избам проверять, все ли на местах. Пришли и к Куйбышеву.
— Где Куйбышев?
— Ушел к товарищам, — говорила хозяйка.
— Он тут, не бежал?
— Куда он денется?
Через несколько дней стражник опять приходит.
— Куйбышев дома?
— По слухам, в Качуг уехал...
— Как в Качуг!
Бросился стражник в волостное село Жигалово, где был ближайший телеграф. Запросил Качуг.
— Прибыл к вам Куйбышев?
— Нет, не видели!».
Революция спасла сына
Стало ясно: Куйбышев бежал. Он купил у крестьянина паспорт и обосновался в Самаре. Через пару месяцев, в мае 1916 года, с ним воссоединилась и Прасковья Стяжкина, которая также приобрела новые документы у местной жительницы. Они жили в доме на Садовой улице, Пана работала большевистской связной под кодовым именем Проводница. Куйбышев же устроился на завод фрезеровщиком.
Стяжкину и Куйбышева вновь арестовали в сентябре того же года — вскоре после партийной конференции большевиков в Самаре. Пану взяли прямо на улице, а затем в квартире устроили засаду и задержали Валериана.
Возлюбленные оказались в тюрьме. Прасковья в тот момент уже ждала ребёнка от Куйбышева, поэтому её не отправили в ссылку в Туруханский край, а оставили в заключении. 3 марта 1917 года в тюрьме она родила сына. Вот как об этом вспоминает сам Куйбышев, который вернулся в Самару вскоре после освобождения из ссылки.
«Приехал в Самару 16 марта и узнал, что революция докатилась до города только 3 марта. В этот же день, в 10 часов утра толпа ворвалась в тюрьму, чтобы освободить заключённых. Вошли в камеру к моей жене и нашли её в родильной горячке. Час назад она родила ребёнка, который был у её ног и задыхался. Вскоре вызвали доктора, которая впоследствии говорила: если бы она пришла минут на 10 позже, погибли бы и мать, и ребенок. Получается, революция спасла супругу и оставила жить моего сына, которого назвали Владимиром».
Впоследствии Владимир в своих воспоминаниях с юмором отмечал, что сразу после рождения получил 10 дней тюремного стажа.
В апреле того же года Куйбышев и Стяжкина расстались. Но, несмотря на это, он продолжал заботиться о сыне, проводил с ним время, высылал деньги. Владимир жил с Куйбышевым в Кремле, вместе они ездили на отдых в Крым.
У Паны сохранились дружеские отношения и с Валерианом, и с его новой женой, Ольгой Андреевной. В переписке она называла их не иначе, как: «Дорогие мои Валериан и Олечка», или «родные мои Олечка и Валерьянушка».
«Прасковья Стяжкина находилась в гуще событий, пока в 1921 году не попала в Москву, где окончила специальные курсы для секретной работы за границей. С этого времени до 1940 года она работала в полномочных представительствах в Берлине, Риме, Лондоне, в аппарате ЦК ВКП(б) и МОПРе, принимая, участие во многих секретных операциях в Европе», — пишет кандидат исторических наук Татьяна Ведерникова.
Кстати
В Иркутской области есть места, связанные с памятью Валериана Куйбышева. В Иркутске установлен памятник этому революционеру — находится он неподалёку от комплекса зданий бывшего завода, названного в его честь. Район, где располагалось предприятие, также называется Куйбышевским.
В Тутурах, где Куйбышев отбывал ссылку, в его честь названа центральная улица. Также здесь есть тематический музей — расположен он в том самом доме, где жили Валериан и Пана.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
В Иркутской области машинистам предлагают зарплату от 200 тысяч рублей 
Угрожавшего ножом девочкам в Ангарске мужчину отдали под суд 
Жительница Черемхово отдала мошенникам более 10 млн рублей 
Глава СК Бастрыкин потребовал доклад по делу сироты из Тулуна