«Карету мне!» Как служба довела Грибоедова до «Горя от ума»

Произведения Александра Грибоедова все знают ещё со школы. Но немногим известно, что этот мудрый и статный мужчина, дипломат и писатель, любил устраивать шалости, был остёр на язык, и выдавал правду, собирая вдохновение из реальной жизни: от сослуживцев, родственников, друзей.

Почему окружение приводило Александра Грибоедова в горе от ума, читайте на irk.aif.ru

От трёх месяцев отходил три года

Шла война 1812 года. Молодёжь впитывала в себя дух патриотизма, Александр Грибоедов — не исключение. Тогда ещё 17-летний студент идёт в московский полк, который создал Пётр Салтыков — гусарский, однако здесь писателя ждал сюрприз.

«В Поволжье вывели недоформированный Московский гусарский полк. Подразделение Иркутских драгунов понесло чудовищные потери, в том числе и под Бородино — после были личным конвоем Кутузова. Их решили объединять, так в конце декабря появился Иркутский гусарский полк», — рассказывает  историк Александр Ануфриев.

«Слушайте сюда, бичи». Дневник бывшего бомжа, одного из лучших писателей РФ Подробнее

Грибоедов старался отличиться на службе, но весьма необычными способами. Легенды о его проказах в Брест-Литовске, куда направили полк — яркое тому подтверждение. Александр был на коне, причём в прямом смысле этих слов: будущий дипломат въехал на лошади на второй этаж, в зал, где проходил бал.

«Однажды Грибоедов с товарищем похитили органиста из католического собора. Александр надел его вещи, сел за инструмент и начал играть, подмены поначалу никто не заметил. Но в торжественный момент на весь зал, где сидели верующие поляки, начинает играть „Камаринская“», — рассказывает Александр Ануфриев.

«Горе от ума», написанное бывшим гусаром уже после отставки, наделало шума не меньше. Но этот шум родился не в светских салонах. При жизни автора произведение не было опубликовано, но полюбилось на столько, что его переписывали от руки. Цитаты из этого произведения ходят в народе до сих пор.

Друзей нет — есть прототипы

Как писал Степан Бегичев, друг и сослуживец Грибоедова, их «истинная и неизменная дружба на всю жизнь» зародилась именно в том полку. Оба они были приставлены адъютантами к командиру Александру Кологривову. Однако отъявленного воина из Грибоедова не вышло: в письмах драматург писал, что от трёхмесячной службы «приходил в себя» три года.

«Притом здесь — говорит Грибоедов о столице — ты через 5 лет полковник верно. А часы, дни, в которые ты будешь свободен от службы, ты их проведешь весело, с друзьями. Там, в дрянном Иркутском полку, ты не можешь иметь друзей ни по сердцу, ни по уму», — пишет Александр Грибоедов Степану Бегичеву.

Окружение сильно влияло на будущего дипломата и писателя. Во время службы у него появляются литературные наброски. Так, литераторы считают, что именно в Иркутском полку он нашёл прототип Репетилова. Некоторые считают, что персонаж напоминает реального гусара Николая Шатилова. В 1827 году Грибоедов с тревогой спрашивал в письме: «Не слышно чего-нибудь о Шатилове и Алябьеве?» — узнав, что они осуждены и сосланы в Сибирь.

«В полку была и золотая московская молодёжь, и выдающиеся для фронта люди, как отец Льва Толстого — Николай. Александр Грибоедов относился к той части полка, в которой были блестяще образованные, богатые офицеры. А, с другой стороны, в этом же полку служили суровые сибиряки, которые могли всю жизнь отдать службе, но не заканчивали учебных заведений, и не говорили по-французски», — говорит Александр Ануфриев.

Всех — в комедию!

Литературовед Николай Пиксанов писал, что и тип Скалозуба Александр Грибоедов мог наблюдать всё в том же полку. Полковник — ходячий «устав» и карьерист. Его собирательный образ явно списан с начальства, которое молодой корнет наблюдал в «дрянном полку».

Фамусов, Софья — их прототипами считают уже родственников и близких друзей Грибоедова: дядю Алексея, двоюродную сестру Софью.

«Что-то вроде аутизма». Писатель из Сибири рассказал, куда идет литература Подробнее

Даже мимолетные персонажи, вроде Платона Михайловича Горич, попавшего под каблук жены и отошедший от прежних вольнодумных идеалов — что и отразилось в ностальгических нотках его разговора с Чацким, имеет биографическую основу. Его прототипом отчасти был друг Грибоедова, Дмитрий Бегичев.

А главного героя Чацкого многие литературоведы соотносят с философом Петром Чаадаевым, ведь даже фамилия героя в черновиках писалась как «Чадский». Его трагические размышления о судьбе России отразились в гневных монологах героя.