Примерное время чтения: 11 минут
1580

Операция «Мечтатели». Как в 30-х предотвратили нападение Японии на СССР

На Восточной границе тревожно. Кадр из фильма
На Восточной границе тревожно. Кадр из фильма "Восточный рубеж". Кадр из фильма

«Я, как монархист, отстаивал задачу свержения советской власти, создания монархии». В августе 1935 года выездным заседанием военной коллегии Верховного Суда Союза ССР в Иркутске были приговорены к расстрелу трое – казачий полковник, есаул Иннокентий Кобылкин, выпускник кадетского корпуса Евлампий Переладов и сын священника Виктор Олейников. Все они попались при переходе границы с Китаем и обвинялись в шпионаже в пользу Японии. Это был последний аккорд операции «Мечтатели», которую в 1932-1934 годах реализовывал в Иркутске молодой разведчик Борис Гудзь. Задача этой игры – дезинформация японцев.  Операцией руководил лично основатель российской контрразведки Артур Артузов. irk.aif.ru рассказывает подробности этой истории. 

По схеме «Синдиката»

Это было нагло. И потому работало. Русских белоэмигрантов за границей убеждали в том, что в России действуют мощные  организации, готовящие диверсии против властей. Потом уже резиденты разведок выходили на контакт с «подпольщиками» и начинали ими «руководить». Так раскрыли британскую агентурную сеть, уничтожили знаменитого шпиона Сиднея Рейли и эсера Бориса Савинкова, эмиссаров генерала Кутепова. На этот сюжет в советские годы сняли два остросюжетных фильма – «Операция «Трест» и «Синдикат-2», по событиям 20-х. А можно было и три – ещё один шпионский фильм по такому же сценарию, но уже по событиям в Иркутске и Чите в начале 30-х. К тому времени Япония была готова к захвату Сибири.

Как это? Тут надо окунуться в правду о начале тридцатых. Продразвёрстка в деревнях. Первые колхозы. И крестьянские вооруженные бунты.  Мы привыкли считать, что бунтовали кулаки. Но не всё так просто. 

«В октябре-ноябре 1929 года мы имели вооружённое восстание крестьян в Карымском районе. Главным мотивом послужили хлебозаготовки. Характерным было то, что восставшие ждали помощи из-за рубежа. Хлебозаготовки в 1929 году и затем сплошная коллективизация сельского хозяйства, послужили толчком к ряду вооружённых восстаний в 1930 – 1931 годах в нескольких районах Забайкалья», -  это из воспоминаний чекиста Макара Яковлева, участника тех событий, записанных в советские годы.

И не без оснований ждали помощи из-за границы! К 1931 году уже началась оккупация японцами Маньчжурии и фактический захват КВЖД. В Харбине приступила к активным действиям военная миссия, которая координировала деятельность всех шпионских и диверсионных организаций и подразделений в регионе. Японский резидент в Харбине, секретарь военной миссии Суда активно вовлекает в разведывательную работу русских эмигрантов, преимущественно казаков. Японцы готовы к началу агрессии, для них ситуация идеальная.

Вот эти люди переиграли японскую разведку. Крайний слева сидит Макар Яковлев, Чита.
Вот эти люди переиграли японскую разведку. Крайний слева сидит Макар Яковлев, Чита. Фото: Управление ФСБ по Иркутской области.

Нападать на Сибирь опасно 

Победить в войне с сильным восточным соседом в это время было нереально. Основной задачей оперативной игры стала дезинформация японцев и преувеличение военной мощи России. Организовывать её отправился в Иркутск из Москвы Борис Гудзь. Восточно-Сибирский край тогда включал и Забайкалье, был для страны пограничным. Соревнование разведок началось.  

«Чтобы направить японскую разведку по ложному пути, в 1931 году было поручено агентуре перебросить в Маньчжурию одного кулака «втёмную», чтобы он вернулся оттуда с письмами и деньгами от белогвардейцев, - буднично рассказывал о деталях операции Макар Яковлев. - Вскоре в эту легенду включились и непосредственно японцы через свою белогвардейскую агентуру».

На самом же деле шпионский детектив закручивался вполне по законам жанра. 

По легенде руководителями организации стали экономист треста «Сибзолото» Борис Гудков, в прошлом богатый домовладелец, бывший полковник белой армии Алексей Кобылкин, брат которого являлся ближайшим помощником руководителя Русского общевойскового Союза в Харбине Шильникова. В город был тайно направлен представитель «организации». 

Центральной фигурой в начале игры с японцами стал бывший адъютант генерала Семенова. Он писал родным в Харбин из Иркутска и сообщал, что хорошо знает людей «из бывших», готовых бороться с советской властью, хотя дело это крайне опасное, и просил о помощи. Смысл этих писем был в том, чтобы убедить руководителей «Братства» полковника Кобылкина и генерала Ивана Шильникова в том, что в Иркутске активизируется подполье.

Один из ключевых игроков операции «Мечтатели» - Макар
Один из ключевых игроков операции «Мечтатели» - Макар Яковлев.Фото: Управление ФСБ по Иркутской области. 

Японские разведчики после длительного изучения и проверки поверили в то, что «сопротивление» в Чите и Иркутске имеется.  На границе в районе поселка Абагайтуй «подпольщики» создали «окно» для перехода за границу связников и агентов. А родственник одного из известнейших белоэмигрантов, он же «агент Соколов» (в то время в самом деле «брат шёл на брата), сообщал: «Из бесед с дефективными видно, что весь скот в Африке содержится по усиленным штатным нормам. Признаков, говорящих о подготовке к войне, не видно". Это значило, что на границе с Китаем стоят кавалеристы. 

«Благодаря этому мы знали, какие вопросы интересуют их разведку, они почти прекратили активную выброску групп на нашу территорию из Маньчжурии, - вспоминает Макар Яковлев. - Мы получили некоторые антисоветские связи в Чите и Иркутске и вывели на нашу территорию двух активных японских разведчиков-белогвардейцев - полковника и юнкера. Таким образом мы показали японцам как глубоко наша агентура внедрилась в их органы».

Дело рассекретили только в 90-х.
Дело рассекретили только в 90-х. Фото: Управление ФСБ по Иркутской области

Японцев удалось заставить отказаться от идей захвата Сибири. Это дало возможность выиграть время и спустя несколько лет дать бой Квантунской Армии на Халхин-Голе. А разведчиков из числа белоэмигрантов ждал выездной военный суд в Иркутске. Подробные хроники этого суда были опубликованы в «Восточно-Сибирской правде» в сентябре 1935 года.  

Казачий есаул Иннокентий Кобылкин.
Казачий есаул Иннокентий Кобылкин. Фото: Управление ФСБ по Иркутской области. 

«Первым допрашивается Иннокентий Кобылкин. Являясь выходцем из семьи офицера казачьего войска Забайкалья, есаул Кобылкин, начиная с 1917 года принимал самое активное участие в борьбе против советской власти. В эмиграции - он самый активный член «Русского общевоинского союза», «Братства Русской правды». После смерти генерала Шильникова, возглавлявшего все белогвардейские организации в Манчжурии, Кобылкин фактически сменил его», - читаем в отчёте с суда. 

Процесс освещался широко.
Процесс освещался широко. Фото: Иркутская областная библиотека имени И.И. Молчанова-Сибирского/ Восточно-Сибирская правда, 1935 год.

В ночь на 6-е мая этого года Кобылкин, поверив в существование «заговора», с грузом оружия, по паспорту на имя Михаила Саловарова нелегально перешел границу. На допросах полковник признался в том, что его целью были диверсии и сбор сведений об армии. Но в основном, конечно, личный инструктаж членов «подпольной группы» и разведка. Вместе с ним судили и выпускника Омского кадетского корпуса Переладова и секретаря военной миссии Олейникова. Всех троих приговорили к расстрелу.  

С таким арсеналом пробиралась в СССР группа Кобылкина.
С таким арсеналом пробиралась в СССР группа Кобылкина. Фото: Управление ФСБ по Иркутской области

История «Мечтателей» на этом закончилась, но противостояние разведок продолжалось. И не всегда «бывшие» шли против своего народа. 

Полковник против японцев

За родину после пыток в японской тюрьме погибли сотрудник Главного полицейского управления Маньчжоу-Го, полковник царской армии Валентин Семёнов, врач Александр Жуков и сотрудник Бюро русских эмигрантов Николай Бонячук.  Смертный приговор им был приведён в исполнение в Хайларской тюрьме через год после завершения дела «Мечтателей», в октябре 1936 года. Японские контрразведчики тоже дело знали.  

Когда полковника «арестовали и подвергли нечеловеческим пыткам, с гордо поднятой головой он отвечал японскому следователю: «Я работал в интересах безопасности моего Отечества.  Это во-первых. А во-вторых, я никогда не раскаивался, что принял решение стать на этот путь. Сожалею только, что служил Отечеству недолго. С Вами же сражался, как полковник русской армии. Красным я не стал и не забыл, откуда я родом». 

Но станет известно об этом только в 1945-ом году, когда в руки СМЕРШа попадёт архив японской военной миссии в Хайларе. Больше двух лет полковник Валентин Степанович Семёнов, награждённый в первую мировую за личную храбрость Георгиевским оружием, воевавший в гражданскую против большевиков, передавал данные о планах японского командования из самого центра японской разведки в Москву… Потому что планы эти угрожали его родине. 

Подготовлено при содействии УФСБ по Иркутской области

 

Оцените материал
Оставить комментарий (1)

Топ-5 читаемых

Самое интересное в регионах