aif.ru counter
1623

«Исчезать не собираемся». Коренная эвенкийка - о жизни иркутского севера

Мало кто знает, что коренных эвенков на севере Иркутской области остался всего 71 человек. При этом почти все они метисы, ведь ассимиляция уже практически полностью поглотила этот народ.

Зоя Джуракулова.
Зоя Джуракулова. © / Из личного архива

В  Иркутске прошла III конференция коренных малочисленных народов Иркутской области. Одна из ее участниц - Зоя Джуракулова - преодолела тысячи километров, чтобы добраться в Иркутск c другого края области – Казачинско-Ленского района. На родине она возглавляет Хандинскую эвенкийскую общину - первый в Приангарье культурный центр эвенков, который появился в 90-х годах прошлого века.

Зоя - кореная эвенкийка, её прадеды много веков жили и кочевали по землям, на которых сейчас «обосновался» Казачинско-Ленский район. Да и сама она уезжала с малой родины, только чтобы окончить университет, поэтому хорошо знает, насколько тяжело живется ее соплеменникам. Как собрать вместе разделенный и почти растворившийся в русскоязычной среде народ и каковы его шансы на «выживание», разбирался корреспондент «АиФ в ВС».

«Потеряем язык – потеряем культуру»

Юлия Вяткина, «АиФ в ВС»: Все говорят, что представителей коренных народов осталось совсем мало, но точную статистику найти трудно. Но вы-то знаете, сколько живёт эвенков в вашем районе?

Зоя Джуракулова: Нас становится всё меньше и меньше. Ассимиляция поглощает полностью. Я подсчитала, что сейчас в районе проживает семьдесят человек, вернее уже семьдесят один - первого сентября у нас в районе родился малыш-эвенк. В основном все расселились по трём самым большим населённым пунктам района - в Улькане, Магистральном и Казачинском. Я к этому числу отношу не только чистокровных эвенков, но и метисов. Если судить объективно, то о чистокровности не приходится говорить уже давным-давно, с тех самых пор, как в Сибирь в XVI веке пришли казаки. Потом население только увеличивалось, север освоили русские, появились смешанные семьи.

- А почему община называется Хандинской?

- Раньше на территории Казачинско-Ленского района было много эвенкийских поселений, ведь мы народ испокон веков кочевой. А потом в 30-е годы началась коллективизация, власти решили, что перемещения малочисленных народов нарушают порядок, нас заставили собраться в одном месте, и образовалась деревня Вершина Ханды. Она стала родовым гнездом эвенков, которые кочевали в тех землях. Сейчас в ней постоянно живут лишь шесть человек, остальные возвращаются в родные угодья только на некоторое время, в основном весной и осенью, чтобы заняться рыбным промыслом. Большая часть уехала отсюда в другие поселения района в 90-е годы, когда начались тяжёлые для страны времена. Распались охотничьи хозяйства, которые завозили эвенкам продовольствие и покупали у них пушнину и рыбу. Люди могли жить только тем, что добывали сами. Школы там не было. Мало кто хотел продолжать такую жизнь.

Досье:
Зоя Джуракулова родилась в 1962 году в Казачинско-Ленском районе. Окончила Красноярский государственный медицинский университет. После окончания учёбы вернулась на родину и с 1987 работает акушером-гинекологом в районной больнице.

- Я слышала, что ассимиляция началась как раз с 30-х годов и малочисленные народы часто с затаённой обидой вспоминают те времена.

- К этому процессу нет и, наверное, не будет однозначного отношения. Государство тогда дало кочевому населению возможность учиться. Эвенкийских детей отправили в интернаты, взрослых в колхозы. Благодаря этому сейчас у большинства из нас есть высшее образование. Моя мама была учительницей, я врач, училась в Красноярске по государственной программе, целью которой было обеспечить север Сибири профессиональными кадрами.

Но это палка о двух концах. С одной стороны, хорошо, что дети эвенков попали в интернаты. Ведь их родители всё время кочевали за оленями, охотились - получается, сыновья и дочери сами по себе росли в тайге. А с другой стороны, именно с этого начался отрыв молодого поколения от своей культуры. Ребята возвращались домой только на каникулы, в интернатах они практически забывали родной язык, потому что всё время говорили на русском. Я по себе могу судить, как это происходит. Мои родители знали эвенкийский, поэтому в детстве я на нём разговаривала совершенно свободно. Затем во время учёбы он стёрся из моей памяти. Теперь помню отдельные слова, могу понимать беседы на эвенкийском, но пользоваться им как раньше не способна. И то же самое произошло по всему северу области. В Катангском районе хоть и живёт намного больше эвенков, чем в нашем, но ситуация аналогичная. В советские времена вообще считалось чем-то постыдным говорить на родном наречии. Скажу больше, некоторые из нынешних эвенков тоже считают, что наш язык не нужен. А я уверена, что на нём всё держится, потеряем его - потеряем и свой быт, и традиции.

Зоя Джуракулова поддерживает народных мастеров. Фото: Из личного архива Зои Джуракуловой

Университет не для всех

- На конференции замминистра образования области сказал, что сохранность языка целиком и полностью лежит на плечах народов. Это не под силу ни чиновникам, ни кому-то другому. Вам нужно самим готовить людей, которые смогут передать знания детям. Согласны с такой точкой зрения?

Кстати:
Итог на прошедшей конференции подвели неутешительный: половина резолюции прошлогодних обсуждений оказалась невыполненной, численность исконных жителей Севера - эвенков и тофалар - неумолимо сокращается, а медицинские, социальные и образовательные услуги не стали для них доступнее. При этом чиновники утверждают, что делают всё возможное для сохранения культурной самобытности и повышения уровня жизни тофаларов и эвенков. В региональном минэконом- развития отметили, что денежная господдержка народов Севера с 2013 по 2017 годы выросла с 53 млн руб. до 128 млн руб. Сумма идёт на перевозку людей в труднодоступные территории, доставку грузов, приобретение обмундирования для охоты, развитие оленеводства и национальных ремёсел.

- Каждый народ, безусловно, несёт ответственность за свой язык. Эвенкийский мы, к сожалению, упускаем. Ни в одной школе района нет кружка или факультатива, где бы его изучали. Но все наши пожилые эвенки хорошо его знают. И когда собирается община, то мы стараемся им пользоваться. Совсем язык с лица земли не исчезнет. Спасибо за это советскому лингвисту Глафире Василевич. Сама она была русской, но досконально изучила жизнь эвенков, издала русско-эвенкийский словарь и множество пособий по нашему языку. Он, к слову, очень сложный, в нём не шесть падежей, как в русском, а тринадцать. Что касается лексических значений, то, например, снег можно назвать двенадцатью словами в зависимости от того, о каком качестве предмета идёт речь: белый снег, серый, осенний, зимний, мокрый, сухой… На письме этот язык почти невозможно выучить, потому что он разговорный.

- Ваш сын уже относится к поколению, которое полностью перешло на русский язык?

- Это действительно так. Когда он был маленький, я по трое суток не выходила из больницы из-за дежурств. Какие уж тут лингвистические занятия. А сейчас, наоборот, работает он, и теперь времени нет у него. Хотя «в запасе» у него не только русский, но и английский язык.

- Кстати, о молодёжи. Уезжают или остаются?

- Далеко не у всех есть возможность уехать. Одна из главных наших проблем - безработица. Те, кто не получает высшего образования, с трудом находит рабочее место в районе. А ехать учиться в университет не каждому по силам - денег на это попросту нет.

По зову предков

- Не раз в последние годы писали, что у самих эвенков и тофаларов угасает интерес к национальной культуре, и они совсем не противятся ассимиляции. Сейчас-то ведь никто не кочует?

- Нет, конечно. Все сидят на одном месте, живут в обычных чистых домах. Только во время путины (сезон рыболовства. - Прим. ред.), когда ездим в Вершину Ханды, живём в чумах.

Зов предков все еще подталкивает современных эвенков к исконным промыслам - охоте и рыбалке.
Зов предков все еще подталкивает современных эвенков к исконным промыслам - охоте и рыбалке. Фото: Из личного архива Зои Джуракуловой

- Но хоть что-то исконно эвенкийское осталось? Оленеводство, к примеру?

- Домашних оленей уже давным-давно ни у кого нет. А остались у нас охота на соболя, белку, диких копытных и рыбалка. Как наступает осень, наши мужчины сразу начинают тосковать по тайге - зов предков всё же остался.

Мы стараемся как можно чаще собираться всей общиной. И горе, и радость делим вместе. Проводим вместе праздники, надеваем костюмы, вспоминаем национальные танцы, делаем украшения, унты, шапки.

- А традиционный спорт?

- Все национальные виды спорта у северных районов были похожи друг на друга - метание копья, прыжки через нарты, борьба. Оленей и нарт у нас нет сейчас, копьём тоже никто не орудует. Уже мои дедушки и бабушки этим не занимались - спортивные традиции давно не передают. Всё ещё в ходу только бег на охотничьих лыжах.

- Что думаете о будущем: могут эвенки исчезнуть совсем?

- Я не верю в это. Пусть даже мы станем голубоглазыми и белокожими, но пока называем себя эвенками - народ будет существовать. Главное, кем ты себя внутри ощущаешь. Как говорит мой сын: «Да, я не знаю языка, но всё равно считаю себя тунгусом». Если всё, как говорится, сойдётся, то я активно возьмусь за возрождение эвенкийской культуры в Вершине Ханды: сделаем там этнокультурный центр, поставим стилизованные чумы, попытаемся привлечь туристов. Исчезать мы точно не собираемся.

Смотрите также:



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий
Газета Газета

Самое интересное в регионах
Роскачество

Актуальные вопросы

  1. Какие матер-классы состоятся на фестивале «Человек и Природа»?
  2. Нужен ли сончас первокласснику?
  3. Когда фильм «Даю посадку» пойдёт в прокат?
  4. Когда покупать и как хранить мёд?
  5. Ремонтируют ли коммунальные сети в микрорайоне Зелёный в Иркутске?
Какую литературу вы предпочитаете?