Маленькая деревушка Сереброво в Иркутской области. От райцентра Тайшета — около 80 километров разбитой грунтовки, которую рейсовый ПАЗик одолевает за два часа, трясясь по ухабам. Пара десятков домов, притулившихся к горам домов и воздух, который пахнет хвоей и кристальной чистотой. Именно сюда, в 2002 году, из таёжной чащи вышла семья отшельников Антипиных — мать Анна и четверо её детей. Их история гремела на всю страну. Спустя 24 года корреспондент «АиФ» выяснил, как сложились судьбы «лесных Робинзонов» и чему их научила жизнь в изоляции.
Путь к «Фактории»: физик, сжегший паспорт
Всё началось с Виктора Марцинкевича — парня из интеллигентной смоленской семьи, сына чиновника облисполкома и научного работника. Он окончил физический факультет Горьковского университета, отслужил на флоте. А затем словно что-то сломалось в его стройной картине мира, где всё было достаточно предсказуемо — и жизнь, и вполне успешная карьера. Демобилизовавшись, Виктор подался в геологическую партию и загорелся идеей жизни в лесу, в простоте, среди зверей. Он хотел поставить собственный эксперимент по возврату человека в дикую природу, создать общину единомышленников — Факторию.
Шли семидесятые годы прошлого века и вряд ли кто тогда (да и сейчас, собственно) мог понять метания парня из вполне благополучной семьи. Сподвижников не нашлось. Тем не менее, он не отступил и вскоре оказался один в глухой северной тайге. Чтобы вы понимали — Казачинско-Ленский район Иркутской области по условиям проживания приравнен к территориям Крайнего Севера. Морозы и голод заставили 25-летнего искателя ненадолго вернуться к людям — в заброшенную сегодня деревушку Коротково. Он остановился в доме Третьяковых, стал работать в леспромхозе и рассказывать детям (а их было четверо) о жизни в тайге. Обаятельный, хорошо образованный Виктор производил впечатление на всех в посёлке. Немудрено, что в него влюбилась 16-летняя дочь хозяйки, Аннушка — школьница согласилась бежать с любимым хоть на край света, хоть в его Факторию.
Сам он сжёг паспорт и взял фамилию Антипин — ему она понравилась, потому что был в ней какой-то протест. А рядом уже была Анна, которая ждала ребёнка. В поисках места для идеальной Фактории они колесили по стране — Эвенкия, Хакасия, Якутия, Брянская область...
Трагедия обрушились на семью быстро: первенец, Северьян, умер, не прожив и года. Потом и шестилетний Ваня не справился с клещевым энцефалитом. Виктор, хотя и переживал, но считал это нормальным ходом событий — «естественным отбором» в чистом виде. А сердце Анны так и не зажило от потерь.
Окончательно семья осела в крошечной избушке площадью 12 квадратных метров в глухой тайге на границе Иркутской области и Красноярского края, в 15 километрах от деревни Сереброво. Здесь родились четверо детей.
«Назвал дочь в честь оленя, а сына — медведя»
Имена детям отец давал по своим, особым правилам. Старшую назвал Оленья. И не просто так.
«От голода у меня молоко стало пропадать, — вспоминала Анна. — И вдруг прямо рядом с нашей избушкой прошло стадо оленей. Виктор сумел добыть одного. Я всю весну кормила дочку пережёванным мясом. Так её и назвали — Оленья».
Сейчас уже взрослую женщину по документам зовут Алёна, она живёт в Тайшете, работает медсестрой, воспитывает дочь. Позже родились Виктор, Михаил и Алеся. Михаила отец назвал в честь хозяина тайги — медведя, а имя Алеся переводил как «алый ребёнок леса».
Детство братьев и сестёр прошло по строгим законам. Они с малых лет учились выживать: ставили силки и ловушки, разделывали добычу, хранили мясо добытого зверя в ледяной горной реке.
«У отца был принцип — ничего лишнего, смысл жизни в её простоте, — вспоминает Михаил — вполне состоявшийся в жизни человек, 32-летний отец двух мальчишек. — Батя учил нас: лишнего не брать, природу не обижать».
При этом полной изоляции не было — Виктор от неё отказался. Пару раз в месяц он уходил в Сереброво за продуктами и самым необходимым.
«Брал минимум одежды, только самое необходимое. Минимум продуктов — крупы, масло, макароны, соль, сахар. Словом, то, что можно было обменять на шкуры зверя, целебные травы и унты, которые шила мама. На большую семью много всего надо. В посёлке он до отказа загружал огромный станковый рюкзак. И через несколько дней возвращался к семье в тайгу одному ему известными тропами. В деревне у него были «свои люди».
При этом, уходя из посёлка, Виктор отчаянно петлял. Научились «уходить от преследования» и сами дети — делали ложные тропы, уводили от избушки посторонних. Однажды, когда семью в очередной раз разыскивали с помощью охотников-промысловиков, ребятишки слышали голоса совсем рядом. Но отец увёл поисковиков в сторону.
Он приносил в избу не только пропитание, а ещё и газеты. Так семья узнала и о распаде СССР, и о главных событиях страны. Не удивляйтесь — дети знали грамоту, умели читать и писать. Этому учила их Анна, пока отец обучал искусству распознавать звериные ходы.
Побег к людям
Со временем жизнь в тесной избушке становилось всё тяжелее: дети росли, еды и одежды не хватало, меню из мяса и трав надоедало. Отношения супругов накалялись. И Анна решилась на шаг, который изменил судьбу всех: тайком ушла в Сереброво и попросила помощи у председателя сельсовета Василия Обухова. Ей пообещали пустующий дом и место в школе для детей.
«Мама, когда решила, что не может больше в тайге с детьми жить, тайком ото всех нас пробралась в деревню и сговорилась с главой села об этом. Но отцу потом, конечно, сказала. Они долго спорили. Батя стоял на своём и жить в обществе отказался категорически. Наоборот, предлагал уйти дальше в тайгу. Предупреждал о том, что выжить будет сложно, что люди злые, никто им просто так ничего не даст. Говорил, что появится у нас новый отец, возможно, будет обижать», — рассказывает Михаил.
Осенью 2002 года Анну с четырьмя детьми вывезли из тайги. Дом в деревне после лесной избушки казался хоромами. Первое время местные помогали: приносили продукты и одежду. Анну взяли техничкой в школу, детей устроили учиться — в разные классы по возрасту.
Для ребят, родившихся и выросших в глухой чаще, всё было в новинку.
«Увидев телевизор, смотрели его весь день подряд — и передачи, и рекламу, — рассказывает Михаил. — Удивительно было осознавать, что события всего мира показывают в одной коробке. А больше всего запали в душу машины и мотоциклы: очень хотелось на них прокатиться! Первые месяцы после выхода из леса нам, детям, очень трудно дались. Мы ведь совершенно не знали, где и как себя вести — как, например, купить хлеб в магазине, как отвечать учителю на уроке. Казалось, что в лесу было гораздо проще, чем среди людей».
Трудностей хватало. Деревенские дети дразнили их «Маугли» и «лесными бродягами», обманывали за милую душу. Выход нашли — при оформлении документов мама дала детям более привычные имена и записала под своей фамилией — Третьяковы.
Тогда, впервые в жизни, они столкнулись с тем, что люди могут быть недобрыми и жестокими.
Таёжная закалка помогла
Адаптация к новой жизни давалась тяжело, но таёжная закалка помогла. Оленья, а теперь — Алёна, за три года экстерном окончила школу, братья тоже учились очень хорошо — помогали цепкая память и внимание к мелочам.
Учителя говорили им: «Вы не хуже других, вы лучше! Получите образование — и всё будет хорошо». И оказались правы.
Вскоре в жизни семьи появился новый мужчина — охотник Александр. Он стал для детей настоящим отчимом, научил их плотничать, косить, управляться по хозяйству, обращаться с техникой. Позже у пары родились две дочери, теперь взрослые, красивые девушки — Снежана и Светлана.
Отец, оставшийся в лесной избушке, регулярно навещал их в Сереброво, приносил что-то на обмен. Но знал, что у жены теперь другая жизнь. В последний раз семья собралась вместе в феврале 2004 года — на день рождения Алёны. А в марте девушка нашла отца мёртвым в таёжной избушке. Близкие считают, что он не смог пережить разлуку, к тому же его мучили болезни. Ему было 54 года.
«Не нам его судить»
«Отец дал нам много хорошего, — говорит Михаил. — И, прежде всего, научил никогда не сдаваться. Научил премудростям жизни в тайге, выносливости, неутомимости. Для меня, военного, марш-бросок с полной выкладкой до сих пор не в тягость. Не на такие расстояния ходили! А умение бесшумно передвигаться по лесу, читать следы и по поведению зверей и птиц понимать, нет ли рядом опасности? Это спасает жизни!»
Бывшие отшельники и сегодня не забывают свои корни. Они любят охоту и рыбалку, умеют ориентироваться в лесу и знают целебные травы. Хотя бы пару раз в год все они собираются в родных местах, идут в тайгу к отцовской избушке. Мужчины семьи бережно восстановили её — теперь это родовое гнездо, их заимка.
Сегодня у всех детей, родившихся когда-то в тайге, жизнь сложилась вполне успешно. Таёжная закалка помогла. Старшая Алёна — медсестра, работает в Тайшете, растит дочь. Виктор — водитель КАМАЗа, индивидуальный предприниматель, занят грузоперевозкаит по всему Тайшетскому району, женат, воспитывает двоих детей. Михаил нашёл своё призвание в силовых структурах, живёт в Ангарске, растит двух сыновей. Младшая Алеся — тоже замужем, воспитывает малыша.
Сама Анна Артемьевна осталась в Сереброво. Ей 60 лет, но она по-прежнему бойкая и жизнерадостная. Вместе с мужем Александром она ведёт хозяйство, где всё как положено: коровы, тёлята, куры, гуси.
«У мамы все хорошо: охота, рыбалка, заготовка ягод, она же таёжница, как по-другому? — рассказывает Михаил Третьяков. — Детям и внукам они тоже помогают — ягодами, картошкой. Она крепкая, тьфу-тьфу, молодым фору даст. А если бывает, что нездоровится уже — вспоминает таёжные навыки, от этого никто не из нас ушёл. Старается лечиться народными методами, настойки делает всякие, из корней, из трав».
Двойняшкам, сыновьям Михаила, в сентябре только стукнет по два года. На родине отца дети уже побывали. Ну почти.
«Мы с женой буквально месяц назад всем семейством ездили в гости к бабушке в Сереброво, — улыбается он. — Ребятишки лакомились и мёдом, и ягодами. Были на природе. Дети, конечно, очень разные по характеру — Рома больше городским мальчиком растёт, спокойным и серьёзным, по крайней мере, пока. А Саян — с детства „лесник“, у него навыки жизни на природе, можно сказать, в крови. Мы с ним и в походы уже ходили, конечно, небольшие, по Байкалу. Думаю, вырастет — охотник будет».
Пока это, безусловно, планы. Навыки выживания в тайге пригождаются бывшим отшельникам и в обычной жизни.
«Как-то у одного из моих мальчишек появились высыпания на лице — может быть диатез, — говорит Михаил. — Мы вспомнили, что на в тайге в похожих случаях пихтовым отваром мыли, а смолой-живицей смазывали. Поскольку это безвредно, попробовали — и всё прошло»!
Конечно, когда мальчишки подрастут, отец расскажет им и о том, что дед у них в тайге жил отшельником, и о том, что он сам в лесу вырос. Побывают они обязательно и в избушке, которую они с братьями восстановили.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
