Погибли все 145 человек. Как произошла самая страшная авиакатастрофа России

Ровно 20 лет назад, 3 июля 2001 года, под Иркутском произошла катастрофа, которую назовут самой сокрушительной по числу жертв в истории современной России — 145 погибших. Пассажирский лайнер ТУ-154М, выполнявший рейс № 352 по маршруту Екатеринбург — Иркутск — Владивосток, потерпел крушение при заходе на посадку в иркутском аэропорту. Местом падения стали окрестности деревни Бурдаковка. Из 9 членов экипажа и 136 пассажиров выжить не удалось никому. Официальное расследование Министерства транспорта позднее назвало главной причиной трагедии ошибку пилотов.

Как разбился Ту-154 под Иркутском в 2001 году

Суть катастрофы, как позже установила комиссия, сводилась к тому, что управление самолётом при посадке вели одновременно второй пилот и КВС. Причём каждый — один с помощью штурвала, другой — удалённого управления — принимал свои решения и по-своему понимал, что происходит. Такое параллельное и несогласованное пилотирование тяжелой машины, особенно на критическом режиме, неминуемо ведёт к беде — и в данном случае это стало роковым фактором.

Как определило следствие, катастрофа ТУ-154М произошла из-за вывода самолета на запредельные углы атаки, за которыми последовали сваливание и переход в штопор. Ключевым звеном трагедии признано нарушение слаженности в работе экипажа.

«Дочь спасла мою маму!» Женщина не села на роковой рейс Ан-24 из-за внучки Подробнее

Хронология событий, которые привели к трагедии, восстановлена по минутам, начиная с вылета из аэропорта Кольцово в Екатеринбурге. До подхода к Иркутску полёт проходил штатно, на автопилоте, и ничто не предвещало ЧП. Однако около 20:50 по московскому времени (в Иркутске уже была глубокая ночь — почти 2 часа) борт вышел в район аэропорта и начал маневрирование для посадки. Согласно инструкции, командир корабля при заходе должен лишь контролировать процесс, полностью доверяя выполнение маневра второму пилоту. Вмешательство КВС допускается лишь с обязательным предупреждением остальных членов экипажа.

Но именно на этом этапе стандартный сценарий дал сбой. После ухода на третий разворот (из четырех запланированных) выяснилось, что скорость слишком велика и требуется ее срочное гашение. В кабине возникла нервозность: командир и штурман практически одновременно начали отдавать команды второму пилоту, требуя снизить скорость.

КВС: — Полностью вываливай и гаси скорость, гаси скорость!
Штурман: — Гаси! Гаси!

Эксперты позднее отметили, что в кабине воцарилась суета. Командир попытался вмешаться в управление. Некоторое время спустя скорость удалось погасить, и экипаж получил указание от диспетчера выполнять третий разворот и снижаться до 850 метров.

Однако самолет продолжал держать высоту, поскольку автопилот оставался в активном режиме. В напряженной обстановке командир упустил из виду контрольную карту проверок, а режим работы двигателей так и не был увеличен — они продолжали работать на малом газу. Чтобы спасти ситуацию, к управлению стал подключаться и штурман, но это внесло еще больший хаос.

«Участие второго пилота в активном пилотировании, судя по внутрикабинным переговорам, сводилось к выполнению команд КВС и контролю показаний приборов», — значится в документах.

«Эх, всё. Конец!»

Вскоре машина вошла в крен, который пилоты попытались парировать одновременно: командир — через пульт автоматики, а второй пилот — через штурвал. Эти параллельные, разнонаправленные действия привели к стремительному росту вертикальной скорости и срабатыванию аварийной сигнализации. В критический момент оба летчика продолжали тянуть органы управления в разные стороны, штурвал ходил из стороны в сторону, а затем был взят до упора «на себя». Итогом стало вертикальное снижение лайнера, заваливание на крыло и срыв в штопор.

Последние секунды переговоров, которые сохранили «чёрные ящики», зафиксировали отчаянные попытки исправить положение: командир кричал о добавлении режима, второй пилот и бортинженер пытались перевести двигатели на взлетную тягу, но было уже поздно.

КВС: -Режим! Режим добавь!
2П: — Взлётный режим! Господи!
Бортинженер: — Взлётный!
Штурман: — Эх, всё. Конец!

Самолет падал к земле со скоростью до 100 метров в секунду, и времени на выход из штопора критически не хватало — даже самый подготовленный лётчик не смог бы спасти борт в таких условиях. Что делали люди в последние секунды перед гибелью? О том, что она неизбежна, знали уже все... Самолет рухнул с высоты 850 метров. Удар о землю был чудовищной силы.

Лайнер пропал с экранов радаров, и диспетчеры поначалу списали это на технический сбой. Первый, кто позвонил на пульт 02, сообщил, будто у самолета горел левый двигатель. Потом позвонили из деревни — местная жительница увидела зарево.

Прибывшие спасатели застали поле, усеянное обломками, среди которых выделялся лишь фрагмент хвостовой части. Вокруг были разбросаны вещи, обгоревшие останки, одежда, обувь, деньги — всё, что осталось от людей и самолета.

В аэропорту Иркутска сначала была объявлена задержка рейса. Родственники, встречавшие пассажиров с цветами, долго не могли получить внятного ответа. Через несколько часов после трагедии, утром 4 июля, в Иркутск прилетел тогдашний глава МЧС Сергей Шойгу. Дорога к месту трагедии была перекрыта милицией, и родных погибших к месту крушения не допускали.

Страна в трауре

Спустя несколько часов были обнародованы списки погибших, начали работу горячие линии. Уже 4 июля в Иркутск вылетели родственники из Приморья, среди пассажиров были китайцы, и Екатеринбурга для опознания. Всех расселили в гостиницы за счет авиакомпании.

«Первый чартер из Екатеринбурга в Иркутске приземлился ночью 5 июля, — писала в те дни „АиФ в Восточной Сибири“. Его встречал „усиленный наряд“: 2 бригады — „скорой“ и медицины катастроф — и сотрудницы медсанчасти аэропорта. Около 150 человек пораженных, раздавленных, взвинченных трагедией оказались вместе. Энергетика горя была так сильна, что воздух вокруг людей, казалось, темнел. Стоило сорваться одному, как истерика начиналась у всех вокруг».

Летал 49 лет. Разбившийся в Приамурье Ан-24 уже попадал в авиаинциденты Подробнее

«Стоически, на первый взгляд, переносили свое горе китайцы — 20 граждан КНР прилетели почти сразу же после екатеринбуржцев, — реакция на трагедию жителей Китая потрясла иркутских медиков. — За медицинской помощью они не обращались до последнего, пока не теряли сознание. Врачи сами наблюдали за их состоянием и при первых признаках обморока спешили помочь».

Как сказал тогда Владислав Пушков, главный психотерапевт области, возникла ситуация горя и трагедии. Первая реакция — люди просто не верили, что такое могло произойти. Надеялись, что, прилетев в Иркутск, они найдут что-то: может быть, произошла ошибка. Потом началась реакция на утрату — у кого слезами, у кого возбуждением, кто-то замыкался, молчал, уходил в себя.

5 июля в стране был объявлен общенациональный траур, а центральные газеты вышли с траурными фото на первых страницах.